Теперь ситуация, в отличие от ситуации 1915 г., умело направлялась и инспирировалась руководителями буржуазной общественности. Различные материалы антиправительственного содержания размножались и распространялись по стране в обход военной цензуры. Так, широкое хождение получило письмо Гучкова Алексееву от 15 августа 1916 г. В нем содержалась уничтожающая критика Штюрмера и многих министров его правительства. Сам Штюрмер характеризовался «если не готовым уже предателем, то готовым предать». «Мы в тылу,— писал Гучков,— бессильны или почти бессильны бороться с этим злом. Наши способы борьбы обоюдоостры и при повышенном настроении народных масс, особенно рабочих масс, могут послужить первой искрой пожара, размеры которого никто не может ни предвидеть, ни локализовать. Я уже не говорю о том, что нас ждет после войны — надвигается потоп, а жалкая, дрянная, слякотная власть готовится встретить этот катаклизм теми средствами, которыми ограждают себя от хорошего проливного дождя: надевают галоши и раскрывают зонтик». Настойчивые требования буржуазных деятелей допустить их к правительственной власти вызывались не в последнюю очередь той ролью, которую стали играть в 1916 г. промышленная буржуазия и земский и городской союзы в снабжении армии. За год, прошедший с организации военно-промышленных комитетов и особых совещаний, российская промышленность сделала гигантский рывок вперед. Ушел в прошлое недостаток снарядов и патронов. Армия получила достаточное снабжение и снаряжение, обмундирование и обувь. В Центральной России и на Урале, в Средней Азии и в Сибири сотни небольших заводиков и мастерских городского и земского союзов тачали сапоги, делали ручные гранаты, шили гимнастерки и шинели, изготовляли и снаряды. Частная крупная и средняя промышленность по государственным заказам производила самолеты и автомобили, телефонные аппараты и радиопередатчики, химические снаряды и санитарное оборудование. Промышленность полностью перестроилась лицом к фронту, гигантские сырьевые и людские ресурсы страны были мобилизованы для снабжения огромного фронта, протянувшегося от замерзшего Рижского залива до жарких равнин Западной Армении. На запасах, накопленных промышленностью в конце 1915—1917 гг., красные и белые провоевали еще полностью ^всю гражданскую войну. Резко увеличились закупки за границей. В Мурманск и Архангельск, во Владивосток с каждым месяцем прибывало все больше вооружения: японские и итальянские винтовки, артиллерия, шасси автомобилей, которые одевались броней на российских заводах, моторы автомобилей и самолетов марок «Рено», «Фиата», «Маккии». Эти «стальные сердца» бились в тысячах автомобилей и самолетов, выпускавшихся русскими рабочими. В Петрограде и Москве действовал Комитет военно-научной помощи — объединение выдающихся русских ученых, быстро и оперативно решавших многие военно-технические проблемы и внедрявших свои изобретения на заводах как государственных, так и частных. Плеяда талантливых инженеров и оружейников обогатила мировой технический прогресс изобретением двухмоторного самолета-бомбардировщика, пистолета-пулемета, самозарядной винтовки, лыжно-гусеничного автомобиля, танка оригинальной конструкции. Это были золотые дни российской металлургии, машиностроения, электротехнической и радиопромышленности. Потом революция и гражданская война отбросили российскую промышленность с тех высот, на которые она поднялась в годы мировой войны по сравнению с 1913 г., на полтора десятилетия назад, и только в первую пятилетку наша страна вынуждена была создавать заново то, что было уже один раз создано в 1915—1917 гг. Но этот прогресс был односторонним. Он шел за счет мирных отраслей промышленности.